Интервью с Андре Шумахером.

Первоначально Вы планировали проехать на велосипедах от Патагонии до Аляски. Из этого проекта получился маршрут длиной 13 000 километров. Как все это получилось?

Все началось с падения Берлинской стены. Мы оба родились и выросли в бывшей ГДР, и когда стена пала, нам сразу стало ясно: мы хотим посмотреть мир. Но воплощение этой мечты мы откладывали целых 14 лет. Но все же мы оказались в Южной Америке, хотя и доехали не до Аляски, а до Французской Гуйаны.

Как Вы планировали маршрут?

Вообще-то мы его не планировали. Последние несколько месяцев перед отъездом были невероятно напряженными. Мы потратили много нервов и времени на подбор снаряжения: буквально взвешивали каждую ложку и каждый свитер, чтобы как можно больше сэкономить на багаже. Немало времени ушло на поиск спонсоров – это тоже было непросто.
Когда мы прилетели в Аргентину, выяснилось, что у нас нет карты. Но мы потом мы решили не покупать никаких карт, а просто ехать куда глаза глядят.
Один гаучо рассказал нам о красивом озере, другой посоветовал пешеходную тропу – туда мы и ехали, по советам местных жителей.

Как Вы финансировали поездку?

Во-первых, мы в целом не тратили много денег на отели. Когда есть велосипед и палатка, гостиницы становятся особо не нужны. Благодаря такому стилю жизни мы эти два года жили вполне экономно.
Во-вторых, мы время от времени подрабатывали; делали, например, интернет-сайт, руководили молодежной гостиницей... Вот так мы и пробивались.

Вы не боялись, что у Вас могут украсть велосипеды?

Нет-нет, в Патагонии живет так мало людей, что там никто ничего не ворует. Там, наверное, можно оставить рюкзак на неделю на обочине – и никто бы его не заберет.
Другое дело – пригороды городов, типа Ла Паса. Там уже больше туристов, и воры знают, что можно поживиться. К сожалению, моего спутника обворовали.

Вы везли с собой запчасти для велосипедов?

Да, конечно, у нас много чего с собой было: крылья, цепи, камеры, шины. Наш спонсор – компания по торговле велосипедами – отправлял нам регулярно посылки с запчастями.
Быстрее всего износились шины. Ничего удивительного – если везешь на велосипеде 60 килограмм багажа по бездорожью.

Целых 60 килограмм? Не много ли?

Этот вес быстро набирается. У нас было примерно по 40 килограмм багажа, плюс сам велосипед весит 10-15 килограмм, добавьте к этому питание на одну-две недели. В жарких регионах надобрать с собой до 15 килограммов воды.

Кроме велотуризма Вы еще занимались треккингом?

Да, в Патагонии это само собой разумеется. Местами мы были до двух недель одни, никого не встречая в пути. Например, на острове Навариньо, который находится в архипелаге Кап Хорт островов и совсем не исследован. Там можно очень быстро забыть об остальном мире. Мы сознательно хотели на какое-то время оторваться от цивилизации, у нас не было с собой готовых продуктов, ни макарон, ни салями, ничего. Мы сами охотились, ловили рыбу, пекли хлеб.

Вы сами охотились? И как - удачно?

Мы отправились еще с двумя путешественниками на необитаемый остров, и у каждого было свое задание. Один должен был охотиться на бобров, другой собирать цветы и съедобные растения. Мой спутник Буркхард должен был собирать дрова, а я ловил рыбу. В конце концов выяснилось, что лучше всего у нас получается собирать дрова. К счастью, у нас с собой было очень много муки и поэтому мы все время пекли хлеб.

Оказалось ли что-то из вашего снаряжения незаменимым?

Трудно сказать… С собой обязательно надобрать палатку и теплый спальный мешок. Хороший велосипед – тоже на вес золота. У нас были с тобой довольно простые велосипеды. У них не было ничего, что могло бы сломаться. Главное, чему мы научились в этой экспедиции: чем меньше берешь с собой, тем лучше. Не только потому, что легче ехать. Но и в переносном смысле – чувствуешь себя морально легче, когда у тебя мало багажа. Мы в первые же недели беспощадно отказались от очень многих вещей, которые взяли с собой.

И что Вы выкинули?

Бельевые прищепки, запасную пару обуви, свитера, запасные футболки. Когда одна футболка изнашивалась, мы просто покупали другую на рынке. Но в одном пункте мы все-таки сделали исключение: книги. У нас их было с собой 24. И это всегда было важно для нас. Они были очень тяжелые , но мы не могли их выбрасывать.

Каково путешествовать там долго друг с другом?

Мы вдвоем – отличная команда, потому что мы знакомы уже 18 лет. Почти все мои большие походы ходили вместе, а это связывает. Мы знаем, когда кто-то из нас подходит к своим лимитам, многое знаем друг о друге, без слов. Но, конечно, случались и конфликты. Были недели, когда мы вообще не разговаривали. В таком походе каждый подходит к своим лимитам и если команда не сыгранная, то это не сработает. Но у нас все прошло отлично.

Как прошло Ваше возвращение в Германию?

Это было очень трудно. Почти полгода с нами почти невозможно было раговаривать, мы не знали, гда нам жить и с кем говорить. Но со временем все встало на свои места. И теперь я вполне нормально живу с моим новым жизненным опытом. После моего возвращения я работал руководителем групп для туристов по всей Европе, как интернет-дизайнер и фотограф.

И куда вы собираетесь отправиться в следующий раз?

Вместе с Грегором Зибеком мы собираемся продолжит проект «От полюса к полюсу» пешком, на этот раз действительно до Аляски. При этом мы хотим указать на следы, которые каждый человек оставляет в экологии земли. И мы рады участию каждого, кто захочет присодениться к этому проекту. Старт экспедиции намечен на апрель 2010 года.

Автор: Бьянка Герлах

Интервью с 53-летним участников забега из Германии доктором Альфредом Виттингом.
В этом году он участвовать в забеге уже четвертый раз. Врач из города Вупперталь рассказывает о рисках и стратегии выживания на жаре.

Как подготовиться к такому забегу?

Нужно долго тренироваться и готовиться морально – просто хотеть этого. Нужно не просто бежать, нужно почувствовать восторг от участия в забеге.

И как же Вы готовитесь?

В первый раз я не мог представить себе, что смогу пробежать 250 километров по пустыне. Что смогу протащить все мое снаряжение на себе, что обойдусь девятью литрами воды в день. Потом я начал подготовку, проверил снаряжение, напитки и питание и готовился к марафону долгими пробежками со снаряжением.
Я отправился в Марокко с большими ожиданиями, которые полностью оправдались. Пустыня – это один из самых потрясающих ландшафтов на земле. И после того, как я провел неделю с первобытными инстинктами и поступками – еда, питье, природа, несколько окружающих людей и много времени для раздумий – я почувтвовал себя «на седьмом небе». Сразу после этого стало ясно, что я вернусь сюда, чтобы пробежать еще раз.

Марафонцы должны нести на себе все свое снаряжение. Что было у Вас в рюкзаке?

Каждый участник забега обязан иметь с собой: набор медикаментов от укусов змей, нож, свисток. Дополнительно к ним каждый берет с собой то, что нужно. У меня, например, с собой был GPS-навигатор, чтобы не потеряться в песчаной буре. И небольшой спутниковый телефон – чтобы периодически успокаивать родственников. Что касается одежды, то ее у меня с собой было примерно 800 грамм.

Как Вы питались во время забега?

Есть обязательно предписание, что участники должны нести с собой питание, энергетическая ценность которого должна быть не 14 000 калорий. При этом человеку моего роста (190 сантиметров) этого не хватит. Поэтому я беру с собой в забег примерно 30 порций питания.

И из чего оно состоит? Шоколадные баточники?

Нет! Я ненавижу баточники! Мне нужно более-менее нормальное питание. Я беру с собой замороженное питание, например, спагетти или бефстроганов. Больше всего мне нравится арахисовое масло. Кроме этого у меня с собой пармезан и самлями, немного шоколада, а главный мой источник энергии – ореховая смесь. Вечером я делаю себе какао или бульон. Все это, конечно, очень индивидуально. Но ведь еда – это ведь не просто прием пищи, это и для души.

Днем в пустыне стоит ужасная жара, ночью температура опускается чуть ли не до нуля. Вы не мерзли по ночам?

Я всегда стараюсь брать с собой лучший в мире спальный мешок. И несмотря на это не исключено, что ночью действительно будет холодно. Но как правило забег на жаре разогревает тело, и мне тепло до 22 часов вечера. Лишь примерно в пять утра становится холодно. Тогда можно и встать, подвигаться и подготовиться к старту в девять утра.

Марафонцы носят специальные кроссовки?

Нет, у каждого свой рецепт. Каждому нравится что-то свое. Я тоже с моей турецкой портной три года подряд работал над моделью кроссовок для песчаного марафона. Сахара ведь очень холмистое место, для неровной поверхности нужна прочная обувь, не пропускающая песок.

В дороге Вам встречаются зрители?

Если только пробегаешь мимо бедуинов. Песчаный марафон – это все-таки большое событие для Марокко. Местные жители кричат и поддерживают спортсменов, и думают, наверное, про себя: «Какие идиоты бегут днем по пустыне».

В этом году все было иначе. Несколько дней до старта шли сильные дожди. Это как-то повлияло на забег?

Да, нас всех за очень короткое время разместили в отелях на маршруте. И почти у всех участников марафона было бактериальное отравление. Некоторые вообще не смогли выйти на старт. Из-за погоды маршрут был полностью изменен. Меня свалило на втором этапе – потребовалось усилие воли, чтобы бежать. Приходилось пить каждые пять минут, каждые полчаса что-то есть. Из-за этого я бежал медленнее. Я пришел в себя только на четвертом этапе. Но в целом это всегда было волшебное впечатление.

Сколько стоит участие в марафоне?

Стартовый взнос – 3250 евро, в эту сумму входит перелет ипроживание в отеле до и после забега. Сюда надо добавить покупку снаряжения и питание. В сумме получается примерно 5000 евро.

В следующем году побежите?

Думаю, да.

Автор: Бьянка Герлах

Самая высокая вершина Алтая – Белуха (4507 м) является и самой главной вершиной Сибири. На Северо-Чуйском хребте расположилась вторая по высоте гора - Машей-баш (4177 м). На Северо-Чуйском хребте расположено несколько крупных ледников. Самые крупные ледники расположены в долине Актру; крупнейшими являются ледники Левый и Правый Актру, Джело, а также Малый Актру. Одним из крупнейших ледников Алтая является ледник Большой Маашей, берущий начало на склонах горы Маашей-Баши. Его площадь составляет 14 кв. км. Прогулки по крупным ледникам без страховки и опытного проводника опасны, ледник коварен - здесь много трещин, которые могут быть скрыты под снегом. Именно на Алтае ледники имеют максимальную толщину: например, ледник Большой Актру имеет толщину 360 метров.

На Алтае существует культ гор. Для алтайцев – гора – защитник, покровитель. Считается, что хозяин горы не любит, когда его тревожат люди. Гора Белуха считается священной; и согласно этому - на Белуху восходить нельзя – этой горе можно только поклоняться. Так, в конец Х1Х века к подножию Белухи приезжали паломники из Китая и Монголии, чтобы поклониться священной горе. Нельзя подниматься на вершину горы женщинам. Горные перевалы также считаются священными местами, и здесь обязательно сооружаются каменные памятники в виде пирамид, которые называются обоо. Привязывание ленточек на ветвях деревьев – это воздание почестей духу этой местности для того, чтобы дорога была легкой. Вот так просто можно испросить благословения алтайских богов, ну, а говоря современным языком - объединиться с силами природы, чтобы достичь своей цели. Но, обязательно, цель эта не должна нанести вреда окружающему миру.

На вершинах гор или перевалах могут встретиться каменные выкладки квадратной формы – «куре» - места молений. Это объект культа; хотя в Онгудайском районе, на Бозыр-Таш, моления вновь стали проводитья и в наши дни.

На территории Алтая около 7000 озер, горных и равнинных. Объясняется это движением ледников: когда-то ледник, постепенно опускаясь в долину, сдвинул огромный вал из камней - морену. Позднее, когда началось потепление климата, ледник остановился и начал отступать. Гряды камней – морены, огромные валы, остались. Многие из них перегородили реки. Так образовались озера: Шавлинские озёра, озеро Машей, озера Ак-Кемской долины и ещё сотни, больших и маленьких. Но, увидев алтайские озера один раз, путник будет очарован навсегда.

Строгие горные вершины смотрят на вас пытливо и внимательно. Сверху вниз. Вы у них, как на ладони. Горы зовут перешагнуть через трудности и усталость и сделать еще один шаг за горизонт. Чтобы стать и сильнее, и мудрее, и выше в этой жизни. А вы, достигнув очередной точки на маршруте и немного отдохнув, понимаете, что снова и снова хочется идти - еще дальше, еще выше. И уже ждете новых преград, потому что уже знаете – жизнь без испытаний – пресная. И именно в испытаниях познается человек.

Автор: Валерия Карманова

«25 апреля 1996 года, Эверест, 6300 м. Сегодня проснулся в промежуточном лагере на высоте 7100 м. Серега Антипин спросил, могу ли я идти наверх. Наверх? Сил у меня – только-только спуститься по веревкам в передовой базовый лагерь. Вверх, может, и пролезу, но там же и помру…

Валера Коханов сказал Антипину, что мне надо идти вниз. Мы выпили по кружке чаю, я съел полконфеты. Почти час надевал обвязку, собирал рюкзак, цеплял кошки на ботинки. Да еще, о ужас, в туалет надо – это в ветер-то, на пятидесятиградусном ледовом склоне.

Антипин взял веревки и двинулся вверх. Женя Бакалейников спустился за грузом, оставленным на склоне. А я, получается, потащу себя самого...

В горах ощущаешь себя песчинкой на чьей-то ладони: поднимется ветер и смахнет нечаянно с руки... Даже держась за веревочные перила, я шел медленно. В бергшрунде – трещине, где ледник примыкает к крутой скале, – едва не уехал вниз. Вот было бы проблем… На Эвересте я второй раз, и опять не доберусь до вершины. Зато несколько кадров должны получиться. Проявим – увидим.

Возле палатки ниже бергшрунда, на леднике, встретил нашего доктора Сергея Майорова. Он заставил меня поесть мерзлой икры из банки – вот гадость-то! Я сказал ему, что думал: без шерпов мы помрем. Они не дураки, по Северной стене на Эверест не лезут. Нужно было выбрать классический маршрут, как «буржуи», западные альпинисты, которые чуть не строем на Северное седло ходят. И уже были бы на вершине… Серега пошел в промежуточный лагерь, а я остался лежать в палатке. Слушал радио. Приемник ловит Москву даже на Эвересте, а слушать нечего – опять, наверное, готовятся к выборам. Но лежи не лежи, а спускаться надо. И я пошел вниз. Шел, шел и дошел.

В базовом лагере попил кипятку с медом. Повар испек пирожки с тушенкой – увы, несъедобные. Супчик, правда, ничего. Поел впервые за четыре дня, забрался в спальник – и всю ночь мерз. Одежда лежит рядом, а одеться уже нет сил…»

Дневники я вел только иногда, например, на Эвересте в 1998 году. Тогда в нашей команде погибли после рекордного бескислородного восхождения Сергей Арсентьев и его жена Френки Дистефано. Когда меня снова тянет на Эверест, я перечитываю пару страничек – и успокаиваюсь. Словно на 8000 м сходил…

А вот школьная тетрадка в клеточку. В ней я описывал события экспедиции 1988 года на пик Коммунизма по маршруту Евгения Абалакова.

Тогда все начиналось весело. Красивая гора, февраль, холодища, а у нас в лагере двойные солдатские палатки, вовсю греют печки-буржуйки на солярке… Работали по сменам: одни группы идут готовить маршрут, другие отдыхают.

Потом вдруг на высоте 6500 м отвалилась часть горы размером с Красноярскую ГЭС. Весь склон – от 6300 м до 4200 м – засыпало льдом. Двоих ребят, поднявшихся выше, почти не задело, еще двое уже почти спустились на ледник, но успели убежать, отделавшись переломами. Шестеро погибли – Юрий Кузовов, Андрей Винарчук, Геннадий Масленников, Егор Ходырев, Иван Гамаюнов, Юра Яровиков. Ивана и Юрочку так и не нашли. На их месте могла быть другая группа. Наша. У меня никогда не будет ответа, почему жив я, а не они. В 1981 году я, выпускник Красноярского Политеха, занявшийся фотографией, познакомился с Сергеем Баякиным, мастером спорта по альпинизму. Он авторитетно объяснил мне, что горы – это просто. Так все и получилось. Тем же летом на Киргизском Алатау я получил третий разряд, через год – второй. Потом Баякин и Юрий Георгиевич Сапожников, Папа, как мы его называем, взяли меня на сборы. И понеслось – Кавказ, Фанские горы, Памир…

К 1987 году я был чемпионом СССР и мастером спорта. Оказалось, чтобы фотографировать в горах, нужны разрешения – от начспаса, начуча, доктора, инструктора, нужно сдать экзамены по технике спасательных работ и медподготовке, по преодолению ледовых, снежных, скальных рельефов… Не прошел маршрут категории 2б – тебя не пустят на 3а. А чтобы попасть на самый сложный маршрут, нужно быть мастером спорта. Иначе так и будешь снимать цепочку альпинистов на снегу да виды с невысокой горы. А я хотел туда, где трудно и страшно.

Хотя, как выяснилось, страшно только до тех пор, пока за скалу не взялся. Потом все делаешь с автоматизмом, выработанным на сотнях тренировок. И несешь личный, сверх «общественного», груз – камеры, объективы, пленка. На пик Мария в Фанских горах я тащил камеру «Салют» и два сменных объектива – три лишних килограмма в рюкзаке.

Утром примороженные льдом камни оттаивают и летят вниз с визжащим звуком, как снаряды в фильмах про войну. Солнце заходит – и до утра воцаряется тишина.

Маршрут по Южной стене капитан команды Николай Захаров проложил по центру – это правее маршрута Казбека Валиева и гораздо сложнее, чем шли первопроходцы – четверка Эдуарда Мысловского. «Простреливаемый» камнями низ стены, а это перепад в километр по вертикали, мы проскочили ночью, почти бегом. Я радовался: в этой экспедиции получались отличные фотографии: скалы, палатки на крохотных площадках, лед, снег…

А на высоте 7 км в голову мне угодил камень. Спасла каска, но сознание потерял: несколько секунд летел сквозь темный туннель, впереди яркий, то ли красный, то ли зеленый свет, и меня просто переполняет счастье: все, больше не надо тащить на себе рюкзак!

Когда снова стал видеть, встал и полез дальше, чтобы следующим камнем не добило. Это некрасиво – быть мертвым в горах, и товарищам создает проблемы… Вечером мне что-то вкололи в вену. На спуске с вершины еще раз. Вот и все лечение.

Этот маршрут никто больше не проходил. Видимо, нет необходимости. В 1990-х годах открылась дорога в Гималаи, да и вообше в любые горы, были бы деньги. Но привычка к нехоженым путям сохраняется. После нашего первопрохождения по «русскому кулуару» (1996 год) новый маршрут на Эвересте появился только в 2004 году. И прошла его, тоже по Северной стене, сборная России.

Конечно, горы – это очень красиво: Тибет, Альпы, Эльбрус, вершина Эль-Капитан в Калифорнии... Каждый снятый кадр мне дорог. Но дороже и страшнее всего тот, что снят под пиком Ленина в июле 1990-го: облака, ледник, а во льду – погибший альпинист.

Вечером, когда все уже спали в палатках, сошла лавина, и от лагеря не осталось ничего. Больше сорока человек погибли, мы нашли только двоих…

Для меня горы – это не только пейзажи. Это память о друзьях. О тех, кто вернулся с вершин, и о тех, кто остался там навсегда.
Автор: Александр Кузнецов

Такой насыщенности фьордами, как в Норвегии, не может похвастаться ни один из остальных “фьордовых” берегов. С заходящего на посадку самолета узкие и извилистые заливы кажутся сетью кровеносных сосудов. Они пронизывают побережье Норвегии со стороны Норвежского моря вглубь на десятки километров. Геологи считают, что фьорды возникли, когда тектонические плиты меняли направление движения со встречного на прямо противоположное. Как результат – на краях уже сжатой породы появилась масса трещин и разломов, которые быстро заполняла морская вода.

Именно поэтому фьорды так глубоки – в среднем 800 метров. В годы Второй мировой войны эта их особенность позволила Германии строить на берегах Норвегии удобные базы подводных лодок. Сегодня ее активно используют все крупные круизные компании. Вдоль побережья Норвегии курсируют лайнеры всех размеров: он небольших люксовых, на 300-400 человек, до судов, вмещающих две-три тысячи пассажиров – во фьорды с легкостью заходят даже самые большие круизные лайнеры. Их владельцы уже давно сделали маршруты вдоль берегов Норвегии самостоятельным направлением. Каждая крупная круизная компания обязательно планирует на лето несколько маршрутов.

Воротами в царство фьордов в Норвегии принято называть город Берген, второй по величине в стране. Расположенный на западе Норвегии, на берегу Северного моря, до 1299 года он был норвежской столицей. Это предопределило его дальнейшую судьбу: в Средние века он вошел в торговый Ганзейский союз и остается крупным портом до сих пор. В какой-то момент с борта корабля, входящего в гавань Бергена, неожиданно открывается вид на старинную купеческую часть города – Брюгген, которая включена во всемирную книгу памятников культуры ЮНЕСКО. Этим же пейзажем полтора века назад любовался родившийся в Бергене великий норвежский композитор Эдвард Григ.

Самый длинный фьорд в Норвегии - Согне-фьорд длиной 204 километра. Суэцкий канал, соединяющий Красное море со Средиземным, короче на 43 километра. Если Согне-фьорд можно было бы перенести в Россию, то он начинался бы в Москве и заканчивался в Калуге. Глубину фьорда и рукотворных судоходных артерий сравнивать и вовсе бессмысленно: 1300 метров у Согне и 20 метров у самых больших из созданных людьми каналов. В честь знаменитого фьорда назван весь прилегающий к нему район – Согн-ог-Фьордане. Ответвление Согне-фьорда – Нэрой-фьорд. Если не знать, что стоишь на берегу 17-километрового Нэрой-фьорда, кажется, что перед глазами величественное горное озеро. Те же, кто проплывет по Нэрой-фьорду на катере, будут сравнивать его с тоннелем: местами берега фьорда сходятся так близко, что начинает казаться, будто нависающие скалы вот-вот закроют небо.

Один из самых раскрученных туристических брендов Норвегии – Гейрангер-фьорд. Здесь гуляют по тропе троллей, любуются водопадами, белые пряди которых скатываются с темно-серых скалистых уступов. Картину эффектно дополняет облако брызг над водной гладью. У одного из наиболее известных водопадов Гейрангер-фьорда “Семь сестер” поток, бурля, подходит к краю скалы на высоте 250 метров. “Сестры” обдают водяной пылью даже тех, кто стоит на палубе проплывающих мимо круизных кораблей.

В двух часах езды от Гейрангер-фьорда расположен город Олесунд, один из наиболее интересных в царстве фьордов. В начале XX века это был обыкновенный деревянный рыбацкий городок, каких много в Норвегии. Преобразился он после страшного пожара 1904 года, который его полностью уничтожил. Новый Олесунд, который отстроили на пепелище, не имел ничего общего со своим предшественником: в городе воцарился стиль модерн или “ар-нуво”, который в Скандинавии называют “югенд”. Сегодня посмотреть на причудливые башенки и яркие фасады съезжается масса туристов.

Регион Нордфьорд, как легко догадаться, назван в честь самого крупного фьорда в этих краях. Он занимает территорию, примерно равную двум Петербургам - в 3,5 тысячи квадратных километров. Здесь хорошо наблюдать, как меняется ландшафт. Несколько часов дороги от атлантического побережья вглубь страны – и горы становятся все выше, а фьорд все уже. Визитной карточкой региона является расположенный здесь национальный парк и ледник Бриксдаль, на котором любители горных лыж и сноуборда могут кататься с конца мая по середину июля.

С 16го сентября по 14 октября 2009 года я был в Непале и совершил трэкинг вокруг горного хребта Аннапурны. Этот текст состоит из общего описания трэкинга в Непале и рассказа о самом путешествии.

Что такое трэкинг?
Трэкингом называют пешее путешествие, в котором вам не требуется применять альпинистские навыки. По-английски - trekking. Он же hiking и backpacking. Можно понимать его как туристический поход с рюкзаком на плечах. Не обязательно в горах.

Трэкинг в Непале
Я люблю путешествовать в горах, но не люблю мерзнуть и тащить на плечах огромный рюкзак. Непал представляет возможность избавиться от того и другого. Это теплая страна. Поэтому, даже на высоте 5000 метров еще нет снега. А плотная сеть гэст-хаузов избавляет от необходимости нести с собой еду и палатку. Каждый день маршрут проходит через несколько остановочных пунктов, в которых вы можете поесть и переночевать. Меню в любом из них состоит из, минимум, 30 пунктов. А такую минимальную стоимость проживания и еды вы, едва ли, найдете еще где-нибудь.

Горы Непала шокируют своими размерами и красотой. Не даром такое большое количество просветленных жило в монастырях и труднодоступных пещерах именно здесь. Всем известный Будда родился на территории Непала (местечко Lumbini). Гималаи настраивают на серьезное отношение к жизни.

Местное население как было бедным две с половиной тысячи лет назад, так и осталось. Из какой бы вы страны не приехали, если уж вам хватило денег на билет, значит вы на много богаче любого непальца, даже из относительно обеспеченного среднего класса. Чтобы у вас не появились опасения на счет своей безопасности... Может вы подумаете, что вас там ограбят или изнасилуют. Поспешу сказать, что Непале пока остается очень безопасной страной. В одиночку люди путешествуют здесь неделями, как в горах, так и в густо населенных долинах. Ни о каких случаях похищений людей я не слышал. Предупреждают, что оставлять на ночь ботинки вне палатки в некоторых регионах опасно - можете и не найти утром. Но в Беларуси с этим не лучше. В своей стране в провинции я чувствую себя менее безопасно чем в Непале. Даже когда в Непале во всю шла война между правительством и маоистскими партизанами (а я тогда был первый раз здесь на трэкинге), даже тогда никто туристов не трогал. Все понимают, что без туризма экономика Непала рухнет. Обдурить во время торговли - это непальцы легко могут сделать. Но никакого физического насилия.

Чтобы чувствовать себя более безопасно, лучше путешествовать вдвоем или в группе. Если что-то плохое и случалось в Непале с туристами, то только с одиночками.

Опасных болезней в Непале нет (точнее, скорее всего, они вам не грозят). Поэтому, нет никаких прививок которые стоит сделать для путешествия. Особо осторожные туристы могут сделать прививки от гепатита А и столбняка (они встречаются в каждой стране). Но в Минске перед отъездом я не смог найти эти прививки ни в бесплатных, ни в платных поликлиниках. Еще более осторожные туристы могут сделать прививки от малярии (для путешествия в сезон дождей), брюшного тифа, менингита и желтой лихорадки.
там большая статья с фотками - читать тут
http://grivs.ru/combo/07Nepal09/